1 039 views

Открытие двери.

мяч чемпионата мира по футболу

Умывшись и побрившись, я снова позвонил ей — домой и в колледж — и опять без толку. Когда я собрался уходить, заверещал телефон. Это был Александр. Он приехал в Лондон, чтобы принять участие в творческой дискуссии в Институте современного изобразительного искусства, и заночевал у Розмари. Не могли бы мы повидаться? Я обещал перезвонить. Неужели это правда, что на марле желтеют бледные, как неживые, пальцы.
Утро выдалось морбзным, но солнечным. Белые кристаллики инея на ветках деревьев напомнили мне Австрию: снег, лыжи, беззаботное веселье…От приподнятого настроения вчерашнего дня, когда я привел Джорджи в дом на Херфорд-сквер, ничего не осталось. На меня навалились тоска, злость, депрессия — дошел до ручки…
Я открыл наружную дверь дома Палмера со сложным чувством растерянности и малодушного облегчения. Здесь, по крайней мере, ко мне отнесутся сердечно.
В гостиной никого не было. Из кабинета Иоганесса донесся голос Антонии. Я постучался и вошел. Антония была в новом стеганом халате. Заплетенные в две косы волосы падали на грудь. Эта прическа также была мне в новинку и внушила смутное беспокойство. Словно греческая богиня, Антония стояла возле дивана, опираясь одной рукой о письменный стол. Палмер сидел на диване, уставясь в пол. На нем была свободная вязаная куртка, голубая сорочка и алый шейный платок. Ухоженный, свежий, подтянутый, очень моложавый и слегка вульгарный… Оба как-то странно смотрели на меня: Антония — искательно, Степансон — холодно и строго. За их спинами на стене белели квадраты от японских гравюр.
Я сразу почуял неладное. Ни один из них не улыбнулся и не поздоровался, хотя в устремленных на меня взглядах по-прежнему угадывалось сочувствие. Я закрыл за собой дверь. На какой-то сумасшедший миг мелькнула мысль: сейчас они объявят, что раздумали жениться.

Оставить комментарий

Посетители сайта
А чтобы вы хотели?