2 305 views

В начале июля.

полеты во сне и наяву

Да, и посылаю в Петербург его высочеству генерал-адмиралу.
Ох, далек Петербург! — вздохнул Нахимов и нахлобучил на затылок белую как кипень фуражку.
Корнилов хотел что-то возразить, но в это время вестовой доложил, что прибыл капитан Кутров.
В дверях показалось румяное лицо Кутрова с его вьющимися, словно только что из-под парикмахерских щипцов, кудрями. Они были смазаны глаз помадой с целью сделать их более скромными. Как только Кутров вошел, он прямо с порога возопил:
— Батюшка, Владимир Алексеич, спасите! Приказано на гребных судах устанавливать какие-то тяжеленные щиты для защиты от пуль. Юрьев, говорят, совсем с ума спятил и в припадке умопомрачения их изобрел. Павел Степанович, неужели глаз это возможно?
Через несколько минут Корнилов и Нахимов уже сидели в вельботе, направлявшемся к Графской пристани, а капитан Кутров из своего быстро летевшего ялика радостно махал им на прощанье щегольским шелковым платком.
ТРИНАДЦАТОЕ ЧИСЛО. Значит, все-таки что-то это меняет. Не должно не изменить.
В начале июля русская армия перешла Прут для занятия княжеств Молдавии и Валахии. На Черном море установилась та тягостная обстановка, когда нет ни мира, ни войны, ничего, кроме какой-то застывшей неопределенности.
Часть первой практической эскадры Нахимова — два фрегата и три брига — была назначена в крейсерство между Севастополем и Константинополем. Князь Меншиков говорил, что армия перешла Прут лишь с целью демонстрации, чтоб заставить Турцию принять условия, которых требовал царь.
За границей, однако, занятие Молдавии и Валахии и началом разрушения Турецкой империи. Об этом трубила вся пресса в Англии и Франции, подготовляя к войне общественное мнение.
Нахимов переживал тяжелые дни. Он старался понять, что же происходит.

Оставить комментарий

Посетители сайта
А чтобы вы хотели?